О причинах ингушcко-осетинского конфликта...

30 октября 2007, Версия для печати, 6383 просмотра
О причинах ингушcко-осетинского конфликта...


В октябре-ноябре исполняется 15 лет ингушcко-осетинскому конфликту. Вспыхнувшая кровопролитная трагедия 1992 года унесла жизни многих невинных людей, пострадали десятки тысяч человек. Несмотря на прошедшие годы, межнациональный конфликт 15-летней давности все еще свеж в памяти и осетин, и ингушей. События в Пригородном районе и сегодня активно обсуждаются и неоднозначно оцениваются обеими сторонами, до сих пор не дана политическая оценка произошедшему. За эти годы осетинам и ингушам пришлось пережить многое. В Пригородном районе Северной Осетии, территория которого оспаривалась ингушской стороной, побывали десятки российских и международных комиссий, чиновников, правозащитников, экспертов, которые пытались разобраться в отношениях двух народов и обещали решить их проблемы.

В осетино-ингушских отношениях и сегодня остается целый комплекс проблем. Между тем, за эти годы в места прежнего проживания вернулось более 80% вынужденных переселенцев. По мнению экспертов, в том числе международных, такой результат не имеет аналогов в практической конфликтологии.

О причинах ингушcко-осетинскому конфликта, о том, что было сделано за прошедшие 15 лет и что еще предстоит сделать для окончательного урегулирования его последствий конфликта, каково настоящее и будущее двусторонних взаимоотношений в интервью рассказал эксперт Галустян Игорь Суренович.


- Игорь Суренович, в начале разговора хотелось бы вернуться в начало 1990 годов. На Ваш взгляд, что стало причиной кровопролитного осетино-ингушского конфликта?

Когда мы говорим, что в Северной Осетии, как в одном доме, проживают более чем 100 национальностей, то это не просто слова. Устойчивые традиции межнационального согласия и добрососедства складывались еще задолго до нас. Поэтому каких-либо предпосылок, ведущих к любой межнациональной вражде, внутри Осетии нет и никогда не было.

Конфликт 1992 года имеет ряд причин, он стал следствием многих накопившихся в регионе проблем и противоречий. Во-первых, мы помним конец 1980, начало 1990-х годов. Это был период ослабления вертикали власти, когда страна находилась в очень сложном политическом, социально-экономическом положении. Во-вторых, этот период характеризуется активной пропагандой любой формы демократии. Все мы помним лозунг – «берите суверенитет столько, сколько проглотите», что порождало у определенных деструктивных сил попытку под этим лозунгом инициировать появление негативных околополитических течений. В-третьих, имели место неуемные амбиции неких политических сил и принятие закона «О реабилитации репрессированных народов» - в целом гуманного закона, но инициировавшего в свою очередь трагические последствия. Кроме того, одним из серьезных факторов стало образование нового субъекта государства – Ингушской республики, где еще не были сформированы органы власти и четко определены границы. Безусловно, свою роль сыграла и нестабильная обстановка в соседней Чеченской республике. В комплексе эти причины и породили тот конфликт, который разгорелся в 1992 году на территории Северной Осетии. Полагаю, что конфликт 1992 года, учитывая перечисленные составляющие, стал объективным развитием ситуации, хотя руководство Северной Осетии в тот период неоднократно обращалось в высшие органы власти страны, чтобы были приняты соответствующие меры по недопущению эскалации напряженности на территории республики. К сожалению, в тот период безвластия во главе ингушского общества стали лидеры, которые руководствовались в своих действиях исключительно методами давления, придерживались варианта силового отторжения Пригородного района Северной Осетии. Тот период был печальным, в первую очередь, как для ингушской стороны, так и, безусловно, для многонационального народа Северной Осетии. Последствия того конфликта мы ощущаем на себе и сегодня, спустя 15 лет.

- За прошедшие 15 лет, предпринимались разные попытки урегулировать последствия конфликта, в зоне конфликта работали десятки комиссии разного уровня. Можете ли Вы подвести некий итог того, что было сделано за это время?

- За последние три года, о которых я могу судить, работая в данном качестве, была проделана огромная работа со стороны федерального центра, аппарата полномочного представительства президента в ЮФО, властей Северной Осетии. Я уже не берусь давать оценку деятельности федеральных структур, которые работали по этой проблеме ранее. За 15 лет сделано очень многое. В первую очередь, удалось наладить нормальные контакты между жителями Северной Осетии ингушской национальности с гражданами других национальностей. Считаю, что это самая главная заслуга. Во-вторых, значительное число граждан – их более 80% возвращены и обустроены. Таких тенденций и примеров в мировой практики конфликтологии нет. В-третьих, идет нормальный процесс интеграции ингушского населения во все сферы жизнедеятельности республики, чего не наблюдалось еще пять лет назад. Проблем в этом вопросе мы не видим. Все больше представителей ингушской национальности появляется сегодня в здравоохранении, правоохранительных структурах, культурной сфере, в административных органах. Более двух тысяч детей ингушской национальности обучаются совместно с осетинами в школах. Кроме того, нам удалось в основном восстановить социальные и культурные объекты, инженерную инфраструктуру в Пригородном районе. На территории Северной Осетии сегодня проживает по данным переписи 2002 года около 22 тысяч представителей ингушской национальности.

- Вы говорите о позитивных моментах. Между тем, в осетино-ингушских отношениях, несмотря на прошедшие 15 лет, осталось немало проблем и противоречий?

- У нас проблем нет ни с кем. Но одним из сдерживающих факторов в постконфликтом урегулировании является непрекращающаяся идеологическая работа, политика угроз и силы, которую мы чувствуем с другой стороны. Постоянный прессинг, давление, необоснованные заявления и обвинения в том, что ничего не делается. Конечно, это накаляет обстановку и порой нервирует людей, которые живут в постконфликтоной зоне. Такое положение дел не может не вызывать у нас опасений, все это не способствует окончательному разрешению постконфликтной ситуации.

- В осетинских и ингушских СМИ называются совершенно разные цифры относительно численности вынужденных переселенцев ингушской национальности. В течение 15 лет эта тема часто становилась предметом дискуссий и спекуляций. Какова ситуация в действительности?

- По переписи 1989 года на территории Северной Осетии постоянно проживало32 тысяч 783 граждан ингушской национальности. По итогам всероссийской переписи 2002 года на территории республики проживало 21 442 ингуша. По данным Федеральной миграционной службы, из указанных выше 32 тысяч около 4,5 тысяч выбрали себе место жительства в других регионах РФ. Таким образом, почти 26 тысяч человек, из тех кто проживал в республике до конфликта, обустроены.

Сегодня на учете в базе данных ФМС состоит чуть более 11 тысяч человек. Из них у 5267 человек (или 1174 семей) - это почти 50% граждан, нет правоустанавливающих документов. Это значит, что у гражданина нет ни факта собственности на территории Северной Осетии, ни факта прописки. Кроме того, из этих 11 тысяч более 3,5 тысяч уже возвращено и проживает в республике, но им не оказана государственная помощь, поэтому они и состоят на учете.
Выход из этой ситуации один – отстаивать свои права в судебном порядке. Кстати говоря, в этом вопросе суд вполне демократичен. Каждый может подать исковое заявление в суд, и если суд примет решение о праве данного человека на жилье, то мы будем руководствоваться только этим решением. Но парадокс заключается в том, что желающих отстаивать свое право в суде мизерное.

Таким образом, у нас остается около 2,5 тысяч человек, которые имеют право на возвращение. Из них значительное число составляют жители селений Терк и Чернореченское, которые сейчас являются водоохранной зоной, и где проживание запрещено, а также жители поселков Южный и Октябрьское.

- С чем связаны трудности с возвращением данной категории переселенцев в места прежнего проживания?

- Если говорить о возращении в водоохранню зону, то наша позиция однозначная - это зона особых стратегических интересов по жизнеобеспечению города Владикавказа. Отсюда в свое время были выселены все жители, не только ингуши, но и русские, грузины, осетины. Между тем, мы имеем бескомпромиссную позицию исключительно бывших жителей этих населенных пунктов ингушской национальности, которые хотят вернуться только туда. Но диалог не строится в форме ультиматума и давления. Данной категории было предложено пять вариантов обустройства. Во-первых, на расстоянии буквально 500-700 метров от этих населенных пунктов. Во-вторых, на 1,5 км выше. Третий вариант – выделение земельного участка и строительство дома практически в центре Владикавказа. Четвертый – обустройство в поселке Карца. Пятый вариант – в других населенных пунктах Пригородного района. Ни один из них этих людей не устроил.

- С чем связана такая бескомпромиссная позиция?

Она объясняется эмоциональным фактором, исторической памятью – «здесь жил мой отец, и я должен здесь жить». В ряде случаев приходится выслушивать некие шантажные ультимативные заявления. Кто-то считает, что это вопрос политизирвоанный, но позиция властей республики по этому поводу неизменна: возвращение людей в территорию, определенную как водоохранная зона невозможно, так как почти 400-тысячное население Владикавказа получает питьевую воду из этих источников. По всем санитарным нормам, безусловно, эта зона должна быть закрыта и охраняться.

Что касается возвращения в другие населенные пункты, в том числе во Владикавказ, то здесь проблем нет. Те, кто хотел вернуться, вернулись. На мой взгляд, здесь вопрос больше замыкается на личностном уровне. Если человек так или иначе проявил себя в тот печальный период конфликта, то, конечно, ему тяжело возвращаться к прежним соседям. Наша позиция заключается только в одном – чтобы любой шаг, который предпринят по возвращению, не взорвал общественно-политическую ситуацию. Поэтому наши рекомендации возвращающимся бывают объективными с учетом мнения общественности. Если человек хочет вернуться, например, в среднюю часть селения Чермен, где в 1992 году были самые большие жертвы, но при этом к нему там есть какие-то вопросы, то это возвращение может изменить ситуацию. И тогда мы рекомендуем: лучше этого не делать, лучше повременить. За прошедшие годы мы добились многого и сегодня не можем рисковать. Мы уже это многократно проходили, когда возвращение той или иной семьи влекло за собой крайне негативные последствия. Есть три населенных пункта – Октябрьское, Южный, средняя часть селения Чермен. Туда люди также возвращаются, может не такими темпами, как в другие места. Но нужно учитывать, что здесь были самые ожесточенные столкновения.
К сожалению, на Кавказе, как, впрочем, и в других регионах, такие жесткие конфликты на межэтнической почве так быстро не заживают. Хотя еще раз нужно отметить, что за 15 лет мы сделали громадный шаг. Нам достаточно было мудрости с двух сторон, чтобы получить и сохранить имеющиеся сегодня позитивные результаты.

- Стихийный поселок вынужденных переселенцев Майский спустя почти 14 лет был расформирован этим летом. Этот процесс проходил болезненно, как и ожидалось. Какова Ваша оценка этих событий? Удалось ли решить эту острую проблему, которая долго время оставалась одним из главных препятствий в постконфликтном урегулировании?

- В стихийном поселении Майский в основном пребывали люди, которые до октября 1992 года жили в общежитиях, снимали квартиры. Узнав об их проблемах, уже бывший полномочный представитель президента в ЮФО Дмитрий Козак принял решение об обустройстве этих людей. Им было предложено переселиться из стихийного Майского в специально строящийся для них поселок, который получил название Новый.
Конечно, люди не хотели идти в чистое поле. Но как только мы создали там инфраструктуру, появились первые желающие.

В стихийном поселении Майский проживало 222 семьи. За короткий период в Новый переселились по собственному желанию большинство. При этом у нас имеются факты, когда эти семьи подвергались жесткому внешнему прессингу. Мы сами были свидетелями давления, которое оказывалось на тех, кто хотел переехать из стихийного Майского. Их обвиняли в том, что они якобы предают ингушские национальные интересы. Кроме того, была определенная группа граждан, которые принципиально никуда не хотели переезжать, кроме опять же водоохранной зоны или в места прежнего проживания. Таких семей было около 30. Да, мы уважали их право, но мы признаем и право поселковой администрации, которая уже давно ставила вопрос об освобождении пастбищных земель, фактически незаконно занимаемых переселенцами. Данной категории людей было предложено временно, до решения своего вопроса, переехать на расстояние одного км от Майского – в поселок Новый, где для них созданы все необходимые условия: свет, газ, вода. Этих благ годами не было в антисанитарийном Майском. Но люди категорически отказывались, считая, что жить в нечеловеческих условиях более приемлемо. В результате было вынесено судебное решение, на основании которого они были отсюда отселены.

- Как идет обустройство поселка Новый. Смогли ли люди здесь обустроиться?

- Мы не ожидали, что желающих переехать в Новый окажется так много. В настоящее время здесь проживает более 300 семей. Свыше 500 заявлений рассматривается сейчас в администрации Пригородного района от граждан ингушской национальности, которые просят выделить им здесь земельные участки. Руководство республики изыскало средства на создание первичной жилищной инфраструктуры. Сейчас здесь есть свет, газ, вода. В поселке отсыпано дорожное полотно, центральная улица заасфальтирована, действует маршрут, связывающий Новый с населенными пунктами Северной Осетии и Ингушетии. Обустройство Нового продолжается. Здесь запланировано строительство школы, многофункционального центра, больницы. Нам бы очень хотелось, чтобы в Новом все возникало очень быстро. Но нужно понимать, что это не мгновенный процесс. Уже то, что поселок благоустраивается, дает почувствовать людям веру в завтрашний день. А это главное. Новый в перспективе будет не хуже других сел республики.

- В СМИ, в том числе федеральных, ингушская сторона часто обвиняет руководство Северной Осетии в нежелании окончательно урегулировать последствия конфликта. Какова на самом деле позиция властей республики?

- Во-первых, нужно понять, что подразумевается под термином урегулирование последствий конфликта? Если это только вопрос возвращения и обустройства – это одно, если снять с повестки дня основную причину осетино-ингушского конфликта – территориальные претензии ингушской стороны – то это второе. Позиция властей Северной Осетии предельно прозрачна и ясна – те, кто имеет законное право на возвращение, могут возвращаться. Но удивительно то, что с сопредельной территории постоянно подается искусственно создаваемый накал напряженности. Я уже не говорю о наличии пресловутой статьи в конституции Ингушетии. Речь идет о многочисленных обращениях общественных организаций, чиновников, правозащитников, которые накаляют обстановку в постконфликтной зоне. Стоит нам выйти на какую-то финишную прямую, в этот момент обязательно должны активизироваться деструктивные силы, которые сегодня не оставляют попытки вновь обострить ситуацию в республике, чтобы конфликт не канул в прошлое. Но и ингушское, и осетинское население желает только одного – достичь взаимопонимания. Люди видят реально, кто о них заботится.

- На ваш взгляд, можем ли мы сегодня говорить о существовании осетино-ингушского конфликта? Если ли вообще конфликт?

- Глава Северной Осетии Таймураз Мамсуров на одной из встреч с представителями международных организаций поставил своим собеседникам вопрос: когда и по каким критериям мы можем считать, что конфликт исчерпан? Никто ему не смог ответить. Вместе с тем, когда они услышали цифры – количество возвращенных в республику людей, то они признали, что таких прецедентов больше нет. Да, нужно признать, что мы находимся в постконфликтной ситуации и не в полной мере решены его последствия. Да, много вопросов с обустройством переселенцев. Но ситуация стабильная, несмотря на влияние внешних факторов. Нам крайне невыгодно быть в посткофликтной ситуации. Мы развивающаяся республика и хотим динамично идти вперед. Руководство Северной Осетии твердо стоит на позиции, что необходимо окончательно закрыть тему конфликта.

- То есть Вы считаете, что для окончательного урегулирования последствий конфликта необходимо исключить влияние так называемых деструктивных сил и дать политическую оценку событиям 1992 года?

- Да, но не только это. Для нас важно решить вопросы с обеспечением жильем переселенцев, создать нормальные условия жизнедеятельности пострадавших граждан. Во-вторых, необходимо, чтобы территориальные притязания, которые сегодня остаются у некоторых ингушских представителей, окончательно канули в прошлое. Кроме того, нужно достичь общественного понимания всех жителей республики, что мы должны жить в одном правовом поле. Недопустимо, соблюдая права одного человека, нарушать права других.

Северной Осетии всегда было свойственно прочное межнациональное согласие, традиции которого складывались у нас веками. Они сильны и сегодня. В республике во всех сферах жизнедеятельности, в том числе на руководящих постах, заняты представители разных национальностей. Каждый из них добился многого, все они трудятся для своей республики, ее благополучия. К примеру, кабинет министров возглавляет русский – Николай Хлынцов, руководитель его секретариата - армянин Маркос Хачатурян, заместитель министра по делам национальностей - кумык Абрек Батраев. Одну из крупных в республике строительных фирм возглавляет грек, бизнесмен Юрий Асланиди, являющийся председателем греческого национально-культурного общества «Прометей», заместитель директора вагоноремонтного завода, одного из крупных в стране, грузин Роберт Цинделиани (председатель грузинского общества).

Это только единицы. У каждого из этих людей свои корни, свой язык, традиции и обычаи. Но всех их объединяет один дом – это Республика Северная Осетия, где у представителей всех национальностей одинаковые права, но и одинаковые обязанности. Если мы доведем это до каждого гражданина, несмотря на национальность, то мы выйдем из сложного процесса ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта, да и других ситуации, возможно возникающих в будущем, с хорошими результатами.


автор НАСТЯ ТОЛПАРОВА

Поиск по сайту

Кнопка сайта

Голосование

Считаете ли вы возможным повторение геноцида осетин со стороны Грузии?

 

Календарь

«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930