Гурам Сабанов: "Стольких детей и женщин расстреляли грузины, что уже человек не боялся смерти"

26 октября 2008, Версия для печати, 9226 просмотров
21 октября 2008  
В ночь с 7 на 8 августа, когда началась война, я был дома в с. Цунар (Хетагурово). Первые часы обстрела мы как-то терпели, но к пяти часам утра слышать обстрелы «Градом». Даже сидя в подвале, нам уже стало это невыносимо. Утром 8 августа, приблизительно в 4.50, я взял своих родителей, жену, соседских женщин, хотел их отвезти их в безопасное место. Посадил я всех в машину, и мы поехали. Пока было темно, но на всякий случай я выключил фары. Я выехал на трассу, а там уже стояли грузины. Сначала я подумал, что это наши бойцы, развернулся и поехал по другой дороге, чтобы обойти их, но, выйдя в центр села, я напоролся на грузин. Они пытались меня остановить, но я быстро развернулся и поехал в другую сторону, пытался по улицам села где-то куда-то нырнуть, но грузинский танки стояли уже везде. И я снова напоролся на один из них. Я дал газу и хотел отъехать назад, но грузины начали стрелять в воздух из пулеметов и автоматов. Я вынужден был остановиться. Вышел к ним, просил не стрелять, сказав, что у меня в машине только женщины. Меня бросили на асфальт, а за мной вытащили всех женщин из машины, старых моих родителей и какие-то мешки… бросили всех на асфальт. Меня обыскали, отобрали все документы, паспорт, удостоверение, вплоть до ручки. Один из военных наступил мне на руку, а у него на подошве оказались щипы, у меня потекла кровь (на руке остались шрамы). Я выдернул свою руку, грузинский солдат не удержался и рухнул на землю. Он вскочил, и со своими дружками начал меня бить прикладами своих автоматов. Когда мы напоролись на танк, там уже лежал Коте Мамиев 28 лет, тоже из нашего села, они его успели уже избить. 

Нас двоих они забрали с собой, женщин оставили там. Когда по селу ходили, они кричали: «Вылезайте, подлые осетины!» Они пришли к нам через с. Авневи и остановились рядом с церковью Пресвятой Богородицы, позвали по рации и прошлись за этим по улицам. В каждый дом заходили по 15 человек.

Довели нас до церкви на окраине села. Там, около церкви, грузины поймали еще Владика Джиоева, он работник УВО, работает в ночной охране.

Оружия у меня не было, но я был в форме, у меня ночью должна была быть смена, я должен был 8 августа поехать на работу. В корпусах нашего села живет Юрий Малдзигов. Его тоже схватили. Нас вчетвером посадили в грузинский «Джип», посадили с нами охрану в машину. Впереди нас ехали два танка, потом два БТР-а, а за ними ехали мы. С таким «кортежем» мы направились в сторону города Цхинвал. По дороге у с. Тбет мы видели автомобиль марки «Газель». Люди, которые там сидели, были из села Тедеевых, что расположено около с. Хетагурова, они ехали к себе домой. Около родника, в середине села, увидев грузинские танки, они выскочили из машины, пытаясь спастись, а грузины открыли по ним стрельбу, и целую семью расстреляли у нас на глазах. Бабушка и один из внуков были убиты сразу но второй внук, ему не больше 20 лет, лежал, у него спина вся была разбита, в крови, он еще стонал: «мама, мама». Мать их поодаль кричала, рыдала, сидя на корточках на земле. Вокруг лежали еще пять трупов, наверно их расстреляли до того, как мы подъехали. Еще одного мужчину, его зовут Борис, у него еще кафе было в с. Тбет, поймали и посадили в другой «джип», но куда он делся потом, я не знаю.

Грузинской пехоты было около 1500 человек как минимум, это только те, которых я успел увидеть, много танков и БТР-ов. Словом они – и техника, и пехота – были везде, на каждом клочке земли в нашем селе и по дороге, пока мы ехали к городу. Эта вся армада прошлась по всему нашему селу, по каждой улице.

В машине нам не разрешали вообще двигаться, руки мы держали на затылке. К нашей колоне присоединились танки из с. Никози. Насчитал я около 20, но их было намного больше, так как по звуку их было намного больше. Когда мы доехали до надписи «Цхинвал» у въезда в город с юго-запада, там где Дубовая роща, они убили Владимира Хубаева. У него рука была в кармане, солдаты на грузинском просили его вынуть руку из кармана, а он грузинского не знает и не понял их. Недолго думая они ему сначала открыли огонь по ногам, а потом всю обойму пулемета в него разрядили. Ему около 65 лет было.

Потом они БТР-ом опрокинули надпись «Цхинвал», правда она им не сразу поддалась. Но пока не сбросили, не успокоились. После войны мне запись показывали, как грузины сбрасывали эту надпись и там я узнал «джип», в котором мы сидели.

Грузинские военные были похожи на каких-то зомби. Пули постоянно свистели со всех сторон, а они даже не пригибали голову. У них какое-то странное было поведение, на обкуренных походили. С ними были и украинцы, и какие-то люди, которые постоянно говорили на английском, наверно американцы. Украинцы с нами разговаривали на русском, расспрашивали нас, где и кем мы работаем. Между собой они общались на украинском. Я служил в Полтаве и сразу узнал украинскую речь. Я знаю грузинский и понимал все, что они говорили. А американцы всегда стояли отдельно, они как наблюдатели стояли, что и как делают остальные. Они разговаривали на английском. Но многие в это не верят. Знаю и сванов, и мегрелов и знаю, как они разговаривают. Негров я не видел, но эти были намного темнее чем кавказцы, но светлее, чем негры, может быть арабы, но точно не грузины. 

Грузинские военные были в полной экипировке, такое оснащение не то что мы, но и русские, наверно, не видели. Рации у них были на спинах, маленькие ящички, сбоку была кнопка, после нажатия на которую из-за спины вылетала антенна высотой до трех метров. Когда они перемещались в густой лесистой местности, они передавали координаты по рации в сторону с. Никози, наверно у них там был командный пункт. И сразу же местность с этими координатами обстреливали с минометов, станков (станковых пулеметов – прим. ред.), БТР-ов. Разница цели не давала и 5 метров. Без разницы – куда хотели, туда и стреляли.

Над городом, начиная с поворота в город и по Дубовой роще грузины поставили свои танки в ряд, за танками – БТР-ы, за ними – пехота. Все они стреляли по городу. Пехота их работала по отрядам – одни спускались стреляли, через некоторое время они возвращались, и их сменял второй отряд, рейд за рейдом. Приказы грузины четко исполняли, только и было слышно «батоно лейтенанто», «батоно сержанто». Отряды, которые спускалась в город, четко и слаженно менялись другим отрядом, и так весь день. Когда они возвращались с раненными, наготове стояли женщины – их врачи и медсестры с медоборудованием были на 15 «джипах».

Они возвращались злыми, ругались, что, мол, осетины стоят в окнах по четыре человека, и мы не сможем их выбить. То есть по разговорам выходило, что наши ребята стояли у входа в город с нашей стороны по всему периметру и не пускали их продвинуться внутрь самого города. Они вызвали на подмогу авиацию, и вскоре со стороны Никози прилетели два самолета. Нас высадили из машины и уложили на землю, чтобы мы не смотрели. Они бомбили район улицы Целинников, два раза над ним пролетели, сбросили бомбы и полетели дальше город бомбить. За самолетами следили, и туда, куда они сбрасывали бомбы, тут же грузины палили из танков, потом БТР-ов, за ними – всем, что еще у них было. Все стреляли туда, куда была корректировка. Со всех сторон летели пули, ведь наши из города тоже по грузинам стреляли. Потом вдруг появились еще два самолета и те тоже прошлись по городу. Они поработали, за ними прилетел один самолет, но когда прилетел последний, вдруг смотрю – с севера летят два самолета, я обрадовался и тихо говорю другим пленным, это наши, русские, летят, а они мне в ответ «да какие русские, они нас предали как и в 1991 году, когда вывели советские войска». Грузины тоже удивились, мол, с чего это наши с севера залетели, и укрылись в дубовой роще. 

Самолеты пролетели над нами и полетели в сторону села Кехви, сбросили там бомбы на грузинские войска. Грузины подумали, что это на город сбросили бомбы. Вылезли обратно из леса и закричали радостно: «чуени эреба» - «это наши». А русские самолеты тем временем сделали круг над городом, пролетели над грузинскими позициями и разбомбили их. Один из грузин, который рядом лег с нами, был убит, когда русские сбрасывали бомбы, остальные 15, что стояли ближе всех, тоже повалились, двое или трое только смоги спастись. Мы остались без охраны и, воспользовавшись суматохой, отбежали в сторону кустарников и там залегли. Мы остались живы, потому что лежали, только одного Джиоева нашего ранило в голову и руку, мы разорвали ему сорочку, перевязали его раны, но он успел потерять много крови. 

Когда мы закончили перевязку, то огляделись и увидели, что грузины разбежались, кто в укрытие, кто куда. Один из грузинских солдат бегал, матерился и все кричал: «Где вы, осетины? Я хоть вас прикончу!» и палил в воздух. Но мы к тому времени спрятались за кустами, нас бы точно убили потому, что грузин во время бомбежки погибло много. Оставшиеся живыми грузинские солдаты бежали кто на уцелевших танках, кто на БТР-ах, остальные пешком, часть сторону с. Никози, остальные в сторону с. Тбет. Три танка их остались там возле огромного осетинского флага, что в Дубовой роще.

Когда оставшиеся в живых грузины разбежались, то мы тоже решили идти к своим. Но наш раненый Джиоев сказал, что у него ноги немеют, и он не сможет бежать, просил его оставить. Он много крови потерял. Что нам было делать, мы не могли его оставить. Мы разделились: двое из нас – другой Джиоев и Мамиев ушли в одну сторону, а я и Малдзигов, он старше меня на год, ему 50 лет, – в другую сторону. Малдзигов все не хотел бежать, не могу, мол, и все. Я побежал немного вперед, огляделся и кричу ему, чтобы он шел за мной, услышав мой крик, грузины выскочили из-за дома и начали стрелять в меня. Но, слава Богу, в меня не попали. Переждав некоторое время за деревом, когда ушли грузины, я вернулся за Малдзиговым. Спрятались в одном из домов. Но там тоже было небезопасно, везде ходили грузины. 

Оттуда мы через с. Ног кау, которое образовали беженцы из внутренних районов Грузии после войны 1989-1992 гг. через поля и леса добрались до с. Галуанта. Из леса мы видели, что на трассе несколько подбитых танков, рядом с которыми лежали трупы мертвых грузинских солдат. В селе нас приютили в одном доме, у них тоже грузины убили сына. Над с. Галуанта стояли три наших танка и стреляли по грузинам, пытавшихся подобраться к селу и прикрывали бежавшее население из сел в округе. Дальше люди через леса перебирались на Зарскую дорогу, в п. Джава. Все спешили – кто знал, сколько смогут выстоять ополченцы села? Вскоре появился над селом грузинский самолет, но он не успел полностью разбомбить село, как появился русский самолет. Завязался настоящий воздушный бой, люди выходили из домов и смотрели на то, что происходило в небе. Вскоре наш самолет сбил грузинский. Но и русский самолет не смог много пролетать – скоро и он рухнул на землю. К счастью наш спаситель-пилот смог катапультироваться. Где-то через пять часов он самостоятельно добрался до с. Царитов (Цариты кау) У него рука была ранена.

Когда мы добрались до села Галуанта, то увидели, что туда же бежало население с.Хетагурова, своих родных среди них я не увидел. Мой сын стоял на посту в с.Хетагурово, когда началась война и про него я тоже ничего не знал. Меня не пускали назад, мол, грузины заняли село, но как я мог остаться, не зная, что с родными, живы ли они? В селе Галуанта, как я сказал, тоже было не безопасно, и мы обратно ушли в лес с тем намерением, чтобы вернуться в с. Хетагурово, домой. Утром 9 августа мы с Малдзыговым втихаря добрались до села, мы пережевали за родных, так как в селе постоянно звучали выстрелы и очереди. Но приблизившись к селу, мы увидели в поле столько танков и техники, больше 150, пехоты, наши глаза не могли все обхватить, столько их было. Они стояли везде на склонах. Мы снова вернулись в лес, но не прошло и 10 минут как в лес начали заходить грузинские танки и занимать позиции. Они встали так близко, что мы боялись даже пошевелится, держались за стволы деревьев, и так простояли до самого утра 10 августа. Без воды, без еды уже вторые сутки, только у Малдзигова были сигареты и куревом он заглушал голод. Я его не пускал курить, а он все не переставал, затягивал одну, за другой. Чтобы в темноте не было видно огонька от сигареты он прикрывал его руками, конечно воздуха не хватало, и он начинал кашлять, тогда я придерживал его рот рукой. А танки стояли совсем рядом и стреляли, нас могли запросто увидеть, но, к счастью, пронесло. 

Утром 10 августа некоторые танки начали покидать свои позиции и уходить в сторону с. Авневи. Сколько мы еще могли там стоять? В село попасть не было возможности, и мы решили через лес перейти на другой склон. Но грузины нас заметили и начали обстреливать из пулеметов. Нам снова повезло. Мы спрятались в одном овраге. Туда нас тоже обстреливали. Малдзигов еще зло пошутил, что лучше бы нас убили возле города, там бы хоть наши трупы нашли, а здесь и трупов наших никто не найдет. Там я оставил Малдзыгова, он не пускал меня одного, но зачем я должен был его подвергать опасности? и ушел один в село. 

Человек был тогда в таком шоке, что многое уже и забылось. Стольких детей и женщин они расстреляли, что уже человек не боялся смерти. Мне было уже все равно, убьют меня или нет. Но я должен был узнать, что с моими родными. Через лес и поля я добрался до села. На окраине, возле одного дома я спросил женщин, что происходит в селе. Они меня не пускали идти дальше. Сказали, что село переполнено грузинами. Добравшись до своего дома я увидел перед ним родных и соседей. 

Грузины незадолго до этого оставили село, сказав, что скоро вместо них придут грузинские полицейские. Люди были напуганы. Слышался похоронный плач из моего дома. Все были уверены, что меня давно убили и люди приходили выразить соболезнование. Когда меня увидели, все обрадовались. Не могли поверить, что я живой. Но я сам не мог радоваться, так как не знал, что с моим сыном, жив ли он.

Только через несколько дней я узнал, что сын тоже остался в живых. Все вчетвером мы остались живы. О том, что мой дом наполовину разрушен и мою машину угнали, я уже не думаю. Главное, что мы все мои родные остались живы. Две недели назад мы даже сделали кувд (пир в знак благодарности Богу) за спасение всей семьи, как и многие в Южной Осетии.
Многие из нашего села были в плену – и женщины и мужчины. Да, всем селом они были в плену. Многие погибли. Они рассказывали, что грузинские солдаты забирали их в с. Авневи и там допрашивали. Но я до сих пор не понимаю, зачем они нас забрали в плен, когда грузинские войска двигались в сторону города. Может быть в качестве живого щита?

Но самое главное, я хочу выразить огромную благодарность тому летчику, который разбомбил грузинскую технику над городом, благодаря чему мы остались живы. Я бы хотел ему сделать много хорошего. Нет слов, чтобы его отблагодарить. Я обязан ему жизнью. Спасибо нашим парням, что так выстояли до прихода российских войск. Смотря на город с высоты, откуда его обстреливали и бомбили грузины, я был уверен, что в городе живых не осталось. Все горело. Куда бы я ни посмотрел – все горело, город был объят пламенем, дышать было нечем, стоял стойкий запах гари и пороха. Я был уверен, что камня на камне не осталось в городе после таких бомбежек. Но наши парни выживали и опять не давали врагу свободно ходить по городу. Они стояли против танков и грузинской авиации с автоматами и гранатометами. Когда все стихло после войны, я не мог поверить, что столько людей осталось в живых, даже некоторые дома целыми остались. Просто чудо или как у нас говорят: «Если Бог не хочет, что бы ты умер, тебя никто и ничто не убьет».

Гурам Сабанов, 49 лет,
майор юстиции, оперативный дежурный 
Уголовно-исправительной колония №1
Управления исполнений наказаний Министерства юстиции РЮО

Источник - СКК.

Поиск по сайту

Кнопка сайта

Голосование

Считаете ли вы возможным повторение геноцида осетин со стороны Грузии?

 

Календарь

«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031